Часть меня: почему в России так боятся расширения списка добровольных доноров

Сотрудники НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского настойчиво просят людей, которым требуется пересадка донорских органов, не донимать их вопросами «Какой я в очереди?», «Двигается ли очередь».


Сотрудники НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского настойчиво просят людей, которым требуется пересадка донорских органов, не донимать их вопросами «Какой я в очереди?», «Двигается ли очередь». Эти вопросы лишены смысла, говорят они. Если ваша жизнь зависит от донорского органа, просто научитесь жить в ожидании. Часто это могут быть месяцы, редко — годы.   

Приоритет вызова пациентов на трансплантацию определяется тяжестью их состояния, — поясняют в «склифе», уточняя, что та самая тяжесть оценивается не на глазок, а по международному расчётному критерию MELD. 

Далее идет отсев по группе крови — если донорский орган не той группы крови, даже самый тяжелый пациент отходит в сторону. Еще один фактор —  размер органа. Так было, например, с Гошей Шаниным из Рязани. О смертельно диагнозе он узнал в 14 лет: цирроз печени вследствие муковисцидоза. В одночасье все рухнуло: школа, налаженный быт семьи, планы на будущее. Но надежда была: печень отца подходила мальчику, они начали готовиться к пересадке части органа. Но пока готовились, мальчик вырос на 14 сантиметров, и той доли органа, которую мог отдать ему отец, уже не хватало. Врачи Центра трансплантологии им. Шумакова  в Москве убедили родителей мальчика ждать донорский орган. Семья перебралась в Москву на съемную квартиру поближе к центру, чтобы в любой момент... 

Шаниным повезло: через три месяца нашелся подходящий орган от посмертного донора, операция прошла успешно, печень прижилась, Гоша окончил школу, поступил в институт Иностранных языков и сдал на права. 

Сколько людей не дождались пересадки донорских органов — такой статистики учреждения минздрава не ведут. Просто люди тихо умирают в очереди.

По данным на 2020 год в листе ожидания на пересадку донорского органа стояло 9 500 человек. В среднем в России  в год делается чуть более двух тысяч таких операций. Самый распространенный вид вмешательства — пересадка почки, в 2018 году из 2196 трансплантаций — 1 361 почки. На втором месте — пересадка печени или долей печени (505) (статистика по журналу Vademecum). 

То есть почти 90% операций по пересадке органов — это операции, в которых, наряду с посмертным материалом, могут использоваться органы от живых доноров.Но российское законодательство жестко ограничивает круг людей, которые могут жертвовать свой орган больному.

Предприниматель Дмитрий Давыдов предлагает изменить законы и дать возможность выжить тем людям у которых такой шанс есть.

Речь в частности идет о разрешении родителям приемных детей, супругам, состоящим в официальном браке, и супругам, имеющим общего ребенка, выступать в качестве донора.

Сейчас у них такой возможности нет.

Практика других стран показывает, что такие изменения законодательства способны сохранить не одну и не две жизни. Да, не каждый супруг или приемный родитель может быть донором — важна группа крови, состояние здоровья донора и реципиента, размеры органа. Но даже если с помощью закона можно будет спасти одну человеческую жизнь, разве оно того не стоит?

— Такой шаг позволит расширить круг потенциальных доноров и при этом сохранить принцип передачи органа по родственным связям, но не ограничиваться только генетическим родством, — говорит Дмитрий Давыдов, который изучил положительный опыт развитых стран, где подобные нормы действуют и позволяют даже друзьям выступать в качестве доноров.

Основной аргумент противников либерализации законодательства в сфере трансплантологии — угроза криминализации сферы, когда донорские органы могут стать объектом торговли на «черном рынке».

Но вместе с наукой необходимо развивать институты контроля, считает Давыдов.

— В тех странах, где разрешена трансплантация от неродственного донора, работает так называемый этический комитет, который проверяет, что донор ни в коем случае не продает свой орган, а отдает его бескорыстно, сугубо из гуманных побуждений, чтобы спасти жизнь своего близкого человека. Благодаря строгим законам и многоуровневой системе работы учреждений трансплантологии, России удалось декриминализировать эту сферу.

А пока этого не произошло, тысячи людей по всей России живут в режиме ожидания.

Еще одно нововведение могло бы повысить их шансы — международное сотрудничество в сфере взаимной передачи трупных органов. В России, как и во многих других странах, разрешено изъятие трупных органов в рамках презумпции согласия: если умерший или его родственники до его гибели не зарегистрировали запрет. Такое сотрудничество позволило европейцам создать общую базу ожидания и единую систему распределения донорских органов. Внезапно появившийся органа из одной страны может в считанные часы быть доставлен в другую ради реципиента, которому он максимально подходит. По данным Еurotransplant — организации-оператора системы — в 2020 году 21,4% трупных органов были перевезены через границы стран-участниц ЕС.

Уровень развития медицины и трансплантологии в России вполне позволяет ей стать частью этой системы и повысить шансы своих граждан на получение донорского органа. Но для этого необходимы изменения в законодательстве.

« Просим Вас всегда находиться на связи по телефонам, указанным при постановке в лист, а также быть готовыми приехать к нам в течение 2-3 часов после вызова, — говорится в памятке НИИИ им. Склифосовского — второго после Центра Шумакова медучреждения по количеству операций по трансплантации в России. — Если в вашем состоянии или в ваших данных произошли изменения, просим нам об этом незамедлительно сообщить ». 

По статистике, 70% пациентов не дожидаются своей очереди на трансплантацию. В этой связи предложения Дмитрия Давыдова могли бы сохранить не одну жизнь. Но для этого необходимо, чтобы его услышали.



Последние новости

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *